Жажда цензуры

"60 процентов россиян считают необходимой цензуру в Интернете, против этого высказалась четверть опрошенных. Таковы результаты опроса Левада-Центра. Треть респондентов убеждены, что это может ограничить деятельность гражданских активистов, ущемить гражданские права и свободы"...

Интересная тема - жажда цензуры... Захотелось рассказать, как я работала в редакции областной молодёжной газеты «Комсомолец» в Челябинске при наличии цензуры и что произошло, когда цензура была отменена.

Мне страшно повезло: начало карьеры совпало с перестройкой, а молодежные газеты были самыми смелыми в то время — даже не в силу каких-то личных качеств их редакторов, а так «было положено», ведь они были «органами обкомов комсомола». Самыми известными были две «насменки» - ленинградская и свердловская газеты «На смену» и «Московский комсомолец». Другие, я думаю, были не хуже, но в тройку лидеров входили именно эти.

Наша газета «Комсомолец» была еженедельной, это значило, что при наличии восьми журналистов один раз в два месяца выпадало дежурство по номеру. То есть сверстанные, выправленные авторами, главным редактором, корректорами и тобой, дежурным редактором оттиски газетных полос нужно было принести на вычитку цензору. Чтобы получить заветный штамп: «Разрешаю» с датой и подписью. При этом все, помеченное цензором как вычерк, должно было быть набощиком из набора изъято.

Цензорами в Доме печати были две женщины — очаровательные и очень ответственные. В своей работе они руководстовались сборниками, в которых было прописано, что необходимо вычеркнуть из готовящихся к публикации материалов. Например, вычерку подлежали сведения о дислокации наших войск во время Великой Отечественной войны, окончившейся более сорока лет назад. Но также было запрещено упоминать в открытой печати адрес магазина Военторг на одной из центральных улиц города Челябинска...

В задачу редакции не входило все это запоминать, но раз в квартал на летучку в редакцию приходила цензор и делала отчет о совершённых ею вычерках.

Всё, что касалось идейного содержания публикаций, было на совести журналистов. Главный редактор нам говорил: «Вы пишите, я вас прикрою». В суд на нас тогда еще не подавали (это началось позже), но письма от рассерженных парткомов в адрес редакции с копией в обком комсомола приходили. При том одной женщине, мыкавшейся после детдома по разным малопригодным для жилья помещениям, о которой я написала, выделили нормальную квартиру. А мелиораторы остановили стройку в Большекараганской долине, потому что там был обнаружен археологический памятник, об открытии которого написала наша газета. Решением правительства стройка была остановлена, а позднее создан заповедник Аркаим.

То есть государство с помощью цензуры охраняло гостайны, журналисты руководствовались совестью, а после публикации критических материалов принимались меры. Такая была система взаимодействия.

...Как только «открылась» тема наркомании, журналисты, погрузившись в тему, первым делом опубликовали рецепты — как можно приготовить и употребить зелье. Поскольку тема была не освоенной, осваивали, как могли... Опомнившись, углубились в другие аспекты этой проблемы.

Тема проституции «открылась» в прессе тогда же, в годы перестройки и при цензуре. Впрочем, ни одна медийная героиня не смогла переплюнуть героиню Елены Яковлевой из фильма «Интердевочка» Петра Тодоровского 1989-года.

А через пару лет, когда цензуру отменили, газеты стали публиковать объявления о массаже в любое время дня и ночи... Мне за такие «свободные» газеты всегда было стыдно, да и не газеты это вовсе, а жёлтые листы использованной не по назначению бумаги.

...Что же касается цензуры в интернете, то роль ее выполняют модераторы. На уважающих себя сайтах таковые допускают или не допускают к публикации комментарии.

Цензура же в классическом виде — как просмотр всего контента до публикации — в интернете неосуществима. Но какой-то новый общественный договор между пишущими, властью и читающими — возможен. Даже — необходим...

Елена Радченко