Поколение "сэндвич": между долгом и еще одним долгом

Побывала на лекции профессора факультета политических наук и социологии Европейского университета, сокоординатора программы гендерных исследований Елены Здравомысловой.

Целевая аудитория собралась заинтересованная: как раз люди 45 - 65 лет, в основном, как водится - женщины. То есть именно те, кто столкнулся с проблемой: дети или внуки еще не выросли, им требуется помощь и поддержка, а родители уже постарели, им нужно ровно то же самое. А иногда — в гораздо большей степени.

Но если материнство у нас в стране поддерживается и поощряется, то уход за пожилыми родственниками — в сфере моральных обязательств, которые не принято обсуждать, а уж рассчитывать на какую-либо поддержку государства не приходится вовсе.

Точнее, один вид поощрения существует: вы можете официаьно получать денежное вознаграждение за уход за пожилыми родственниками, и даже в трудовой стаж включается время этого ухода. При этом вы не должны получать пенсию и не должны больше нигде работать. Тогда — 1200 рублей в месяц — ваши. Единственная категоря населения, которая соответствует этим требованиям: внуки, которые учатся на вечернем или заочном отделении.

Это могла бы выглядеть как насмешка, но, скорее всего, это — нежелание общества признавать уход за пожилыми родственниками как проблему.

Но продолжительность жизни в стране увеличивается, нас накрывает «серебряное цунами», а это значит, что для начала надо посмотреть, что же происходит в реальности в семьях. Как предполагает Елена Здравомыслова, около 80 % людей в возрастной группе 45—65 лет сталкиваются с проблемами баланса между заботой о разных поколениях родственников в одной отдельно взятой семье.

Как известно, по официальной статистике, 36 процентов российских пенсионеров работают. «Острая фаза» наступает внезапно, когда никто к ней не готов: кто-то из пожилых одителей заболевает так, что всей семье приходится полностью изменить свою жизнь.

Чаще всего принимается решение съехаться, при этом внуки начинают жить самостоятельно в квартире бабушки-дедушки.

При этом главный менеджер по организации ухода за пожилым зависимым, как правило, женщина. С чем семье приходится столкнуться в первую очередь — с отсутствием инфраструктуры. Например, для того, чтобы получить помощь социального работника, который приходил бы, пока все на работе, пожилой человек должен «отречься» от своих детей, написав заявление: «моя дочь за мной не ухаживает». Написать такое заявление мало кто способен, что, вероятно, и на руку государственным социальным службам.

Пансионаты для пожилых, дома престарелых традиционно доверия не вызывают. По причинам материальным или моральным. Семья остается со своими проблемами «один на один».

Если женщина уходит с работы и полностью посвящает себя уходу за пожилыми, можно с большой долей уверенности сказать, что через 5 — 15 лет она уже и не сможет вернуться в социум. Но разрываться между уходом и работой получается далеко не у всех... Куда ни кинь — всюду клин.

На что остается полагаться нашей соотечественнице? Только на помощь друзей и соседей. Вот это — единственное, что работает. При этом, если помощь оплачивается, она может стать постоянной и надежной.

Наш собственный уход за пожилыми — труд любви и работа страдания. Этот труд не только малопризнан в обществе, но и тщательно замалчивается: стыдно, неприлично, да и бесполезно якобы это обсуждать...

Однако, думать о том, как людям в этой ситуации помочь, необходимо. И чем быстрее это начать делать, тем лучше. «Серебряное цунами» же...