"Карп отмороженный": смотреть всем социальным работникам

Российские бабушки и дедушки заранее откладывают деньги на собственные похороны - "гробовые". Некоторые из них и одежду готовят, в которую просят одеть их после смерти. Откуда пошла такая национальная традиция - догадаться нетрудно: из эпохи дефицита и желания никому не быть в тягость, не нарушить ритм жизни родственников ничем, даже собственной смертью.

Главная героиня фильма Владимира Котта "Карп отмороженный"   зашла несколько дальше: и справку из морга подготовила, и в ЗАГСе из этой жизни "выписалась" по полной программе - с печатями и подписями. А удалось Елене Михайловне (Марина Неелова) все это провернуть благодаря тому, что учительница она, и все ее знают - учились у нее. Завязка эта - для провинциального анекдота. Съемки проходили в поселке Сясьстрой, в фильме в качесте натуры снимались деревянные дома в несколько этажей, в которых до сих пор обитают жители Ленинградской области. (Интересно, что некоторые рецензенты приняли эта дома за декорацию, не поверив в их реальность  - Главред).

Свой добровольный уход из жизни, "эвтаназию по-русски", Елена Михайловна организовала не на пустом месте: диагноз у нее такой, что в любой момент сердце может остановиться. Вот и приняла на себя обязательство: умереть сегодня же, как в справке написано. Чтоб учеников бывших, выдавших ей липовые справки, не подвести под монастырь.

И сын любимый чтобы мог быть читать свои лекции о том, как стать успешным, учил других жить и ни о чем не беспокоиться. Но вся эта ее без тени сомнения душевная прагматика разбивается о реакцию лучшей подруги Людки (Алиса Фрейндлих). Уж она-то будет из всех сил сопротивляться желанию Елены Михайловны проститься с жизнью, бунтовать будет, ерепениться, записывать на телефон последнюю волю "покойной", а потом примериваться - как бы ей подруге помочь, задушить ее  подушкой... Вся эта блистательная клоунада двух поистине народных актрис завершается за поминальным столом, где пьют они горькую - то ли за здоровье, то ли за помин души...

И если говорить о стороне эстетической, то где-то тут историю бы и оборвать, потому что анекдот не бывает длинным. Но есть ведь еще и сын... История возвращения блудного сына, его объяснения и примирения с матерью - жанр иной, но если кто любит, чтобы мораль басни - да крупными буквами - то в самый раз.

Однако, в памяти и душе остаются Елена да Людка. Жизнью битые. Но не сдавшиеся. Принявшие законы абсурдного бюрократического мира, научившиеся с ними и жить, и умирать. Ну, а поскольку по жизни каждый из нас - еще и сам себе и своей семье социальный работник, картина, снятая без господдержки, должна бы стать нашим народным хитом.

Елена Михайловна и Люда, за ваше здоровье!