Как избавиться от вредных привычек в прямом эфире?

Ведущий попросил звонить в эфир радио и рассказывать миру о том, кто как избавился от вредных привычек: делиться опытом самосовершенствования. Но у взрослых как-то не очень получалось: то ли тему не поняли, то ли несерьезной сочли. И тогда в эфир позвонил мальчик лет одиннадцати и признался, что очень часто, буквально по сто раз на дню употребляет он слово «блин». От этой вредной привычки по совету родителей хочет избавиться, но не знает, как. Чувствовалось, что кто-то из родственников там прямо рядом с мальчиком сейчас и сидит — бабушка, скорее всего.

Тогда ведущий спросил его, чтобы тему размять и углубить: «А где ты это слово слышишь, где оно к тебе прицепилось — в школе, во дворе или в семье?» Мальчик, размышляя вслух, что слово это — не так уж чтобы совсем, а вполне даже и ничего, признался: «В семье».

Приплыли, что называется... Ведущий стал объяснять, что слово «блин» - придуманный взрослыми эвфемиз другого слова, близкого по звучанию. Соответственно, осквернив свой рот, надо сразу почистить зубы. А если услышишь, как другие ребята говорят «блин»... В этот момент мой сосед за стеной включил на полную громкость музыку и о том, как вести себя с ребятами в школе, употребляющими ненормативную лексику под видом нормативной, я не узнала.

Но оценила глобальность задачи, поставленной ведущим эфира перед мальчиком: противостоять целому миру. Родителям, которые сами говорили «блин», не замечали этого и при этом хотели, чтобы сын у них был такой, чтобы «ничего такого» в речи не использовал. Одноклассникам, которые только в школе говорили эфемизмами, а за ее пределами — как хотели. А союзник у мальчика был только один — бабушка. Но не будешь же везде за собой таскать такого союзника — надо самому за себя постоять. А мальчик-то — не Алеша Попович. И не Добрыня Никитич. Обыкновенный. И вместо богатырской силы может он получить невроз.

...Этот простенький пример показывает, как много факторов и обстоятельств надо учитывать, ставя воспитательную задачу. Монахиня Софья в Совете Федерации заявила, что воспитывалась «на фильмах советской классики вроде «Кортика» и «Бронзовой птицы», но сейчас таких картин практически нет».

Конечно, можно сетовать сколько угодно, но высказывание это явно содержит в себе противоречие: будущая монахиня смотрела приключенческий детский фильм 1973-го года, действие которого происходило в двадцатые. Навряд ли в этом фильме был хотя бы намек на тот жизненный путь, который она для себя выбрала позднее. Советская власть церковь не жаловала. Так могут ли сейчас, после кончины советской власти, изменения идеологии быть такие же фильмы? Как тогда не было монахинь — так сейчас другие фильмы.

А прямого воздействия искусства — герой «учит» своим примером — как не было тогда, так и сейчас нет.